Иван Сергеевич Шмелев 1873 – 1950
Человек из ресторана — Повесть (1911)
По прошествии времени Яков Софроныч понял: все началось с самоубийства Кривого,
их жильца. Перед тем он рассорился со Скороходовым и обещал донести, что Колюшка
с Кириллом Северьянычем про политику спорят. Он же, Кривой, в сыскном отделении
служит. А удавился-то он оттого, что выгнали его отовсюду и жить ему стало
не на что. Как раз после этого Колюшкин директор вызвал к себе Якова Софроныча,
и Наташа с офицером встречаться стала, и квартиру сменить пришлось, и новые
жильцы появились, от которых Колина жизнь пошла прахом.
В училище требовали, чтобы сын (он и вправду резок, даже с отцом) извинился
перед преподавателем. Только Колюшка стоял на своем: тот первым унизил его
и с первого класса издевался, оборвышем звал и не Скороходовым, а Скомороховым.
Одним словом, исключили за полгода до окончания. На беду, еще подружился с
жильцами. Бедные, молодые, живут как муж с женой, а не венчаны. Вдруг исчезли.
Явилась полиция, сделали обыск и Колю забрали — до выяснения обстоятельств
забрали, — а потом выслали.
Не радовала и Наталья. Зачастила на каток, стала еще более дерзкой, приходила
поздно. Черепахин, влюбленный в нее жилец, предупредил, что за ней ухаживает
офицер. Дома стоял крик и рекой лились оскорбления. Дочь заговорила о самостоятельной
жизни. Вот скоро выпускные экзамены, и она будет жить отдельно. Ее берут в
приличный универмаг кассиршей на сорок рублей. Так и произошло. Только жила
она теперь, невенчанная, с человеком, обещавшим жениться, но лишь когда умрет
его бабушка, завещавшая миллион. Конечно, не женился, требовал избавиться
от беременности, совершил растрату и подсылал Наташу просить денег у отца.
А тут как раз директор г-н Штосе оповестил об увольнении Скороходова. В ресторане
им очень довольны, и работает он уже двадцать лет, все умеет и знает до тонкости,
но... арест сына, а у них правило... Вынуждены уволить. Тем более сын-то к
этому времени бежал из ссылки. Это была правда. Яков Софроныч уже виделся
с Колюшкой. Был — не как раньше, а ласков и добр с ним. Мамаше передал письмо
и снова скрылся.
Луша, как прочитала весточку от сына, плакать начала, а потом за сердце схватилась
и умерла. Остался Яков Софроныч один. Тут, правда, Наталья, не послушав сожителя,
дочку Юленьку родила и отдала отцу. Он уже работал приходящим официантом,
тоскуя по белым залам, зеркалам и солидной публике.
Конечно, на прежнем месте бывали обиды, предостаточно было безобразий и несправедливостей,
было, однако, и своего рода искусство, доведенное до совершенства, и Яков
Софроныч этим искусством владел вполне. Пришлось научиться держать язык за
зубами. Почтенные отцы семейств просаживали здесь с девицами тысячи; уважаемые
старцы приводили в кабинет пятнадцатилетних; тайком подрабатывали мужние жены
из хороших фамилий. Самое страшное воспоминание оставили кабинеты, обитые
плюшем. Можно сколько угодно кричать и звать на помощь — никто не услышит.
Прав все же был Колюшка. Какое в нашем деле благородство жизни?! На что уж
Карп, приставленный к этим комнатам человек, — так и тот раз не вытерпел и
постучал в дверь: так одна кричала и билась.
А то вот еще играл при ресторане дамский оркестр, состоявший из строгих барышень,
окончивших консерваторию. Была там красавица, тоненькая и легкая, как девочка,
и глаза — большие и печальные. И вот стал заглядываться на нее коммерции советник
Карасев, чье состояние невозможно было прожить, потому что каждую минуту оно
прибывало на пять рублей. Посидит он в ресторане три часа — вот и тысяча.
Но барышня даже не глядит, и букет из роз в сотни рублей не приняла, и на
шикарный ужин, заказанный для всего оркестра Карасевым, не осталась. Якову
Софронычу на утро наряжено было отнести букет ей на квартиру. Букет приняла
старушка. Потом вышла сама тоненькая и захлопнула дверь: «Ответа не будет».
Много времени прошло, но в ресторане все-таки сыграли свадьбу господина Карасева.
Тоненькая от него с другим миллионером за границу укатила из-за того, что
господин Карасев все от брака с ней отказывался. Так нагнал он их на экстренном
поезде и силой привез. Колю все-таки нашли и арестовали. В письме писал: «Прощайте,
папаша, и простите за все, что причинил». Но перед самым судом двенадцать
арестантов убежали, и Коля с ними, а спасся чудом. Спасался от погони и оказался
в тупике. Бросился в лавочку: «Спасите и не выдавайте». Старик лавочник отвел
его в подвал. Яков Софроныч ездил к этому человеку. Благодарил, но тот в ответ
только и сказал, что без Господа не проживешь, а верно сказал, будто глаза
ему на мир открыл.
Через месяц пришел неизвестный и передал, что Колюшка в безопасности. После
этого стало все понемножку 'налаживаться. Лето Яков Софроныч проработал в
летнем саду, управлял кухней и буфетом у Игнатия Елисеича, из того же ресторана,
где он когда-то работал. Тот очень был доволен и пообещал похлопотать. А тут
еще профсоюз (с ним директору пришлось теперь считаться) потребовал восстановить
незаконно уволенного.
И вот Яков Софроныч снова в том же ресторане за привычным делом. Только детей
нет рядом.
И. Г. Животовский
Источник: Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры.
Русская литература XX века: Энциклопедическое издание. – М.: «Олимп»;
ООО «Издательство ACT», 1997. – 896 с. |